Родились раньше срока – как спасают таких младенцев в Беларуси

Вот структуру, чего принципиально менять не стоило бы, так это наши системы здравоохранения. Она показала себя в COVID, так продолжает показывать себя и в мирное, не пандемийное время, рассказали в программе «Суровый взгляд» на СТВ.

Алена Сырова, политический обозреватель:
Наши медики не жалеют сил, а государство – ресурсов. Особенно когда речь идет о спасении детских жизней. Притом еще в утробе матери. Белорусские врачи выхаживают младенцев с экстремально низким весом – 500 граммов. Это значит, роды случились на 22-24 неделе беременности. В модном приложении написали бы: «Ваш малыш сейчас размером с початок кукурузы». 80 % таких детей выживают. Но что стоит за этим?

Маленького Мартина выписывают из больницы в тот день, когда он только должен был родиться. Малыш появился на свет раньше срока и весил всего 960 граммов. Реанимация, слезы матери, но сегодня он мало чем отличается от других младенцев. Научился дышать, есть, набрал вес. Право на жизнь ему отвоевали врачи Минского областного роддома.

Лидия Цаповская:
Анализы пришли, слава богу, хорошие. Все хорошо с малышом, будем дальше расти. Здесь прекраснейшие условия в больнице, хорошие врачи.

Ежегодно в мире раньше срока рождается около 15 миллионов детей. В среднем – это каждый десятый ребенок. И если в старину недоношенного младенца клали в валенок, а валенок ставили на печь в самое теплое в избе место, то сегодня этот метод заменил кювез и инкубатор. Да и рождение раньше срока уже не приговор.

Ольга Шапетько, заместитель главного врача Клинического родильного дома Минской области:
Благодаря тем технологиям, которые сделаны в нашем учреждении, благодаря государству – это баснословное вложение. Благодаря этому у нас есть возможность выхаживать таких недоношенных детей и выпускать их в жизнь абсолютно здоровыми.

В нашей стране разноуровневая система охраны здоровья матери и ребенка, начиная с центральных районных больниц с пациентами без тяжелых патологий и заканчивая последним уровнем – четвертым. К нему относятся РНПЦ «Мать и дитя».

Ребенок, который проявляет признаки жизни с 22 недели, для нас уже пациент, которого нужно спасать. Борется за них как раз в РНПЦ. И здесь для малыша создаются все условия, подобные утробе матери – тишина, нужная температура и темнота.

Дмитрий Санковец, и.о руководителя клинического отдела анестезиологии, реанимации и интенсивной терапии для новорожденных детей РНПЦ «Мать и дитя»:
Наши пациенты не разговаривают. И вот для того, чтобы выучить их язык, нужно время. Поэтому не все врачи могут выучить этот язык, не все врачи это понимают. Чувство пациента, так скажем так, шестое чувство понимания его языка, где уже нужно более агрессивную терапию, где, наоборот, нужно ослабить какие-то подходы, отстать, как мы говорим, от пациента, оно приходит не сразу, оно приходит с опытом.

Рожденных раньше срока, начиная с 22 недели, в медсообществе называют детьми «серой зоны». Их потенциал до конца не изучен, эффективная помощь работает связки. Крохи, нуждающиеся в срочных операциях, попадают в РНПЦ детской хирургии.

Александр Свирский, заместитель директора по лечебной работе РНПЦ детской хирургии:
И самое главное – работает не просто хирург, это всегда бригада, команда, которая, в общем-то, понимает прекрасно, что она делает. Плечом к плечу стоят наши реаниматологи, анестезиологи, сестры.

Сейчас медицина позволяет ставить диагнозы еще во время беременности, а значит, дает время подготовиться. Недавний случай: патологию этой малышки увидели еще на УЗИ. Органы не находились в брюшной части. Сразу после родов врачи решили проблему. Теперь об этом напоминает лишь вот этот маленький шов. Это ли не чудо? Если раньше таких деток отказывались, то сейчас почти любое заболевание подвластно врачам.

Татьяна Кузьма, врач анестезиолог-реаниматолог РНПЦ детской хирургии:
Есть у нас ребенок, поступил к нам в первые сутки жизни с тяжелым пороком сердца Тетрада Фалло. Он был прооперирован. Была проведена малоинвазивная манипуляция – стентирование протока. Размер сердечка вот такое, наверное.

Понятно, никто не может дать никаких гарантий, и каждый кейс – это риск.