Дзермант: «Вся политика Запада ведёт к тому, что они никого равным признать не могут»

Григорий Азаренок и Алексей Дзермант в эфире «Соловьев LIVE».

Алексей Дзермант, политолог:
Я вернусь к этой мысли о том, что Запад, когда по сути победил в холодной войне, и мы готовы были интегрироваться, делал знаки такие, что, ну, давайте вместе. Вот где их главная, наверное, метафизическая ошибка, они подумали, раз мы победители, раз нет уже альтернативы другого полюса, мы можем делать все, что хотим, мы будем сейчас жировать на останках, на руинах того мира, все заберем себе, будем выжимать из всех соки, всех будем принуждать. Никакого компромисса, никакого партнерства больше не будет. Мы, мы и мы, только мы. И вот в этом моменте они сломались, начали загнивать, потому что если ты принял эту философию высшего гедонизма, высокомерия, расизма, ты начинаешь изнутри сам себя разрушать. И они в итоге к этому пришли. Хотя были у них разные идеи, могли бы сделать какой-то умный выбор, но не сделали.

Григорий Азаренок, СТВ:
А у них был шанс построить рай на земле, ведь когда мы разоружились, это были в том числе и порыв, и импульс советского народа закончить войну, построить равноправный, справедливый мир, разоружиться, сотрудничать, убрать вообще ядерное оружие с планеты. И это сейчас показывает практика, что уже было невозможно, потому что Запад этого не хотел. И мы просто были то ли наивные, то ли еще что-то, этого не понимали, но они могли построить, все, правь, Америка, морями, постройте рай на земле. Нет, «всем к ноге, всем подчиняться, разделяй и властвуй, Россию раздробить и уничтожить». Мы тут сказали: нет, ребята.

Алексей Дзермант:
Причем, да, в России они хотели реализовать самый жесткий сценарий расчленения.

Григорий Азаренок:
Напомним, Бжезинский: за счет России, на обломках России и вместо России.

Алексей Дзермант:
Потому что очень боялись, что если Европа и Россия будут между собой сотрудничать, это вызовет, естественно, противоречия с Соединенными Штатами, поэтому такая Россия, даже ослабленная в 90-е, для них была неприемлемая. Но ладно, Россия, можем списать на извечную русофобию, но даже Китай. С Китаем они долго вели эту игру, и Китай блестяще воспользовался возможностями, которые дали американцы, технологиями. Но потом прозвучало предложение: да, вы выросли за наш счет, да, уже есть паритет определенный. Но прозвучало предложение, мы знаем, можем реконструировать эти переговоры где-то в начале 2000-х: вот давайте мы, Америка и Китай, будем править миром вместе, вы младший партнер, подчиненный, даже жандарм, будете грязную работу делать за нас, а мы будем всем управлять. И тут наступила естественная реакция уже у китайцев, сказали: нет. Пришел Си, это был настоящий ответ. И теперь Китай тоже, по сути, в этой борьбе, пусть в своих формах, у них нет горячего конфликта, слова богу, мы его и не желаем, тем не менее все равно это было неизбежно. Вся логика, вся политика Запада ведет к тому, что они никого равным признать не могут. Они будут стремиться к абсолютной гегемонии, к абсолютному доминированию, а это значит унижению и уничтожению всех остальных. Поэтому мы боремся, действительно, за себя, за жизнь, за отношения другого толка.

Читайте также:

Дзермант: у белорусского ВПК достаточно серьезный потенциал, и он работает в том числе в интересах России

Шпаковский: Мы не потерпим провокаций и будем сбивать все цели в воздушном пространстве

Шпаковский: 10 лет назад у меня была возможность лично лицезреть Майдан. Кто убил людей – доподлинно неизвестно