Порча бюллетеней, дипломатическое давление, очереди у иностранных посольств, даже теракты – ни одна из этих мер не повлияла на результат выборов в России, сообщили в программе Новости «24 часа» на СТВ. Белорусский лидер первым поздравил Владимира Путина с убедительной победой. Способность красиво и четко провести выборы в условиях внешнего давления – это и есть электоральный суверенитет – понятие, заложенное в обновленной Концепции национальной безопасности, которую будет рассматривать Всебелорусское народное собрание.

О неудачных попытках влиять на российские выборы и уроках для Беларуси расскажет Андрей Лазуткин.

«То, что мы видели в России, – это технологии вмешательства в выборы на разных уровнях»

Андрей Лазуткин, политолог:
То, что мы видели в России, – это технологии вмешательства в выборы на разных уровнях. Самый нижний – это колл-центр. С территории Украины действует русскоязычная преступность, которая занимается оборотом наркотиков (это их основной доход) и мошенничеством – звонками с целью взять кредит и перечислить деньги.

Такая преступность тесно связана с разведкой, потому что они снабжают друг друга информацией. Разведке интересны банковские базы, по которым они вычисляют личные данные. Например, человек получает определенные выплаты, когда находится в зоне СВО или работает на оборонном предприятии, и он представляет интерес для разведки.

Ну а мелкую «рыбу», которая им неинтересна, можно бросать на выполнение одноразовых задач. Раньше обманутые люди поджигали машины, военкоматы и квартиры милиционеров, думая, что они участвуют в какой-то операции. Теперь им поручили заливать урны зеленкой и взрывать петарды на избирательных участках. То есть противник легко видоизменяют работу этой сети, и пока проблема с колл-центрами не решена.

Но если обманутые люди действуют по ошибке, то сложно выдать их действия за протест. Нужен реальный актив, от имени которого портят бюллетени. То есть люди, которые выходят на акции гражданского неповиновения. Это второй уровень вмешательства, когда ищут формы внешне законных действий. Постоять на улице в очереди – это ведь не преступление. Тем более что очереди на участках за границей возникали сами по себе. Например, в Минске, чтобы проголосовать, граждане России стояли больше часа, потому что шел большой поток.

Обратите внимание, что протестные очереди фиксировали только за рубежом, где люди голосовали в один день, – в Казахстане, Армении, Турции, странах Евросоюза. Вся остальная Россия голосует три дня, и создать очередь сложно – людей не хватит даже при высокой явке.

В России была иная задача – показать, что в стране есть несогласные

Андрей Лазуткин:
Отличие от Беларуси в том, что у нас очереди собирали к закрытию участков, чтобы сразу их блокировать и давить на подсчет голосов, это была ступенька к следующей акции протеста. В России была иная задача – показать, что все люди, пришедшие в определенное время, – это якобы молчаливые несогласные и что они вообще есть в России.

В итоге получается, что одни имитируют активный протест, с зеленкой и петардами, а вторые имитируют молчаливый уличный протест, случайно попав в очередь. Это базовые вещи, которые, возможно, могут быть на этапе формирования Всебелорусского народного собрания.

Потому что Западу надо все время показывать, от имени кого действуют центры в Варшаве и Вильнюсе. Или, в случае России – Ходорковский, вдова Навального (на видео), Каспаров и прочие. Если этого не показывать, получается картина чистой военной интервенции. Когда от имени правительства в изгнании, которое сидит в стране НАТО, действуют незаконные вооруженные формирования. И, как показал результат нападения на Белгород, люди такую перспективу не то что не поддерживают, а, наоборот, сплачиваются вокруг власти.

А вот формы гражданского неповиновения, типа очередей, порчи бюллетеней, поджогов в этом плане более удобны – здесь нет такого явного западного следа. И госсекретарь Совета безопасности по этому поводу отметил, что мы готовы к провокациям именно сейчас, при формировании ВНС. Не потому что эти провокации могут на что-то повлиять, а потому что нам понятна их логика – им надо раз в несколько месяцев дергать за нитки и показывать, что у них остались какие-то каналы влияния. Во время единого дня голосования они не делали вообще ничего, а перед президентскими выборами надо оценить наличие хоть какой-то социальной базы, с которой они будут работать.

Все радикальные шаги типа засылки диверсантов или угроз от «белорусского батальона» идут через Украину

Андрей Лазуткин:
Но перспективы сомнительные. Пока что и российские, и белорусские центры замыкаются только на работу с диаспорой. А вот интервенция – это уже третий и самый опасный уровень вмешательства в выборы. В отношении Беларуси Запад старается таких заявлений избегать – все радикальные шаги типа засылки диверсантов или угроз от «белорусского батальона», идут через Украину. Другие наши соседи, даже Польша, ответственность за их действия на себя не берут.

Так вот на выборах в России было очень заметно, что две эти линии – военная и невоенная – действовали несогласованно. Задачей диверсионной операции в Белгороде было сорвать явку на выборах, а в это же время во всех крупных городах пытались, наоборот, построить цепи, чтобы показать высокую явку и выдать это за протест. Поэтому и результат получился никакой.

Андрей Лазуткин:
Но, с другой стороны, мы не знаем реальные цели нападения на Белгород. Понятно, что силами нескольких батальонов нельзя добиться эвакуации и захвата большого города. При этом они продолжают нападения и после выборов. И если смотреть шире, то, вероятно, начинается какой-то переговорный процесс по Украине, идет подготовка позиций – отсюда неожиданное заявление Ватикана о мире, и, с другой стороны, неожиданно агрессивная позиция Франции о вводе войск. И нападение на Белгород может иметь вторую цель – создавать негативный фон для переговоров, если вдруг они начнутся. Путин всегда говорил: «Никаких переговоров с террористами».

«Террористы нападают на Белгород и стреляют по спальным районам. Какие могут быть с ними переговоры?»

А вот, пожалуйста, террористы нападают на Белгород и стреляют по спальным районам. Какие могут быть с ними переговоры? С другой стороны, и Запад, и Зеленский итоги российских выборов не признали, то есть для них Путин тоже не является законной стороной переговоров. Так это все или нет, мы увидим в ближайшее время. Если нападения не прекратятся, значит, идет срыв мирного процесса.

А для Беларуси атаки на Белгород – это такая модель военной интервенции в нашу страну. Именно так ее могут проводить на белорусской территории, по сути, не продвигаясь и не переходя границу, но обстреливая из приграничной зоны соседние населенные пункты и уходя обратно на украинскую территорию.

Однако решения о военных действиях всегда принимают политики. А они исходят из того, добьются они своих целей или нет. Так вот белорусские выборы на всех этапах – единый день голосования, формирование ВНС, потом президентские выборы в 2025-м, как и нынешние президентские выборы в России, – играют в принятии западных решений огромную роль. Пока что их вывод из наших выборов – что наша власть гораздо прочнее, чем они об этом говорят.

Выборы в России показали, что военная стратегия в отношении Беларуси лишь укрепляет власть

Андрей Лазуткин:
Весь прошлый год, пока шел контрнаступ, они рассказывали, что Россия и Беларусь – это оккупированные государства, где власть незаконна и поэтому надо создавать против нее вооруженную оппозицию в тылу. Так они работали в Сирии, Ираке, Ливии, Иране, это шаблон их пропаганды, если они пытаются решить проблему военным путем, как это было с Хусейном и Каддафи и не получилось с Асадом. Но российские выборы показали, что военная стратегия в отношении нас не просто не работает, а, наоборот, укрепляет власть. Это важнейший вывод, который может похоронить саму идею войны против нас с помощью террористических группировок. Запад просто от нее откажется.

Похожий эффект был в начале СВО, когда перед Украиной поставили информационную задачу – пытать и убивать российских пленных. По задумке, это должно было показать, что новые территории не принимают русских, и устрашить военных, но в реальности это дало обратный результат. Те в России, кто колебался или не верил официальным причинам СВО, увидели, что действительно – украинская армия пытает и мучает людей, берет заложников, прикрывается живым щитом, глумится над трупами – то есть действует как фашисты. И это обернулось сплочением вокруг власти и большим доверием к Путину.

Точно такое же сплочение происходило в Белгороде, а до этого – в Донецке, где били по спальным районам, торговым центрам и остановкам. Это терроризм, который не имеет перспектив. И если точно так же они попробуют действовать в отношении Беларуси, они получат не только военный ответ, но и еще большее укрепление белорусской власти вокруг общей угрозы.

Будущая президентская кампания в Беларуси должна быть на таком же высоком уровне, как в России

Андрей Лазуткин:
Поэтому выводы понятны и Президент их озвучил: будущая избирательная кампания должна работать как часы и быть на таком же высоком уровне, как в России. Это не вопрос рейтингов Александра Лукашенко и Владимира Путина, это вопрос войны и мира, чтобы противник не видел ни малейшего шанса на успех при любом сценарии – военном или невоенном.

А с вами был Андрей Лазуткин и выпуск «Занимательной политологии».