Беларусь и Россия настроены на формирование независимых платежных систем и расширение расчетов в нацвалютах в рамках БРИКС, ШОС и ЕАЭС, сообщили в программе Новости «24 часа» на СТВ.
О том, как будут работать такие валютные схемы, расскажет Андрей Лазуткин.
Андрей Лазуткин, политолог:
Курс доллара зависит не только от цен на нефть, но и от того, за какую валюту нефть покупают в мире. Почему год назад российский рубль укреплялся? Потому что цена на нефть выросла, а сделки на нее проводились, например, в индийских рупиях. После начала операции Индия стала главным покупателем российской нефти, и через эту страну начали обходить санкции.
Но проблема для России в том, что если продавать нефть и удобрения за рупии, потом можно покупать товары только в Индии – оборот такой валюты ограничен. И это проблема любых двухсторонних расчетов, которые сегодня проходят в ШОС и БРИКС. Грубо говоря, Индия должна сначала купить нужные России товары – турбины, двигатели, авиационные детали – как бы для себя, а потом за рупии продавать нам. Но запад это делать не дает. По разным оценкам Россия в Индию продает нефти в месяц примерно на 5 миллиардов долларов, а покупает товаров максимум на 200-300 миллионов, то есть разница в торговом балансе больше 10 раз. И по итогам года это повлияло на курс российского рубля.
Что еще показало СВО? Уход от доллара в расчетах – это не лекарство от всех проблем. Если место доллара займет юань, для России это будет такая же зависимость, но только уже от китайской национальной валюты. В идеале нужно создавать единую валютную зону в рамках ШОС и ЕАЭС – об этом говорил наш Президент. Когда есть рынок из 4-5 национальных валют и можно свободно торговать между собой в любой валюте из этого списка. То есть задача не просто всем перейти на юань, и он будет вместо доллара. Нет, надо сделать так, чтобы за условный цифровой «юань» можно было купить любой товар в любой другой стране ШОС. Это примерно как в Евросоюзе создали евро, а не перешли все вместе на дойчмарку.
Андрей Лазуткин:
Но это будет в перспективе 4-5 лет, а война идет прямо сейчас. У России большие военные расходы, и в бюджет русские закладывали цену нефти 70 долларов, а с начала года она падала до 49 и сегодня составляет 66. Может быть, завтра она резко вырастет, но пока цена меньше заложенной в бюджете, и России приходится понемногу каждый месяц печатать деньги. Центробанк отдает их обычным банкам, а они эти деньги вливают в экономику, например, в виде кредитов. Это тоже влияет на курс рубля. Масштабы небольшие, российский госдолг сегодня составляет 18 % ВВП. Для сравнения, у США он 137 %, у Японии – 263 % от ВВП, то есть никакого дефолта, как нам рассказывали год назад, не будет и близко. Но в чем проблема для ШОС? У каждого участника есть соблазн тоже напечатать деньги или провести девальвацию, и получается, что любая валюта из местных будет не очень твердой.
Но тогда зритель спросит: зачем России сложные схемы с юанем и рупией, если можно купить товар в третьей стране за доллары, а потом переправить в Россию? Да, как говорят, такая схема работает с Турцией, но там американское влияние ограничено. А в других странах американцы чувствуют себя прекрасно. Как работает их финансовая разведка? У них есть список позиций, которые нужны России, например, двигатели. И они отслеживают все сделки в долларах, где такие двигатели проходят. Допустим, страна Африки купила крупную партию высокотехнологичного оборудования. И американцы сразу такую сделку замораживают – деньги не проходят, когда попадают на корсчет в американском банке.
А кроме финансовой, есть еще и агентурная разведка – скажем, российское или белорусское предприятие попало под санкции, и там надо завербовать кого-то, например, в бухгалтерии, чтобы посмотреть, куда идут деньги. И так отслеживаются новые цепочки. Сегодня основная работа против Беларуси – это как раз вот такая, она ведется ежедневно. Однако есть и плюсы. Американские банки сегодня не видят ни белорусских, ни российских операций, их финансовой разведке сложнее добывать информацию о том, что закупает Россия и сколько нефти и кому продает, и что в целом происходит в нашей и российской экономике. Поэтому и прогнозы по нам они дают с потолка.
Андрей Лазуткин:
А было ли в мире что-то похожее? Да, было. Например, в 1970-е годы случился нефтяной кризис, когда нефть подорожала в четыре раза из-за войны на Ближнем Востоке. На таком фоне Советский Союз поднялся, мы начали продавать нефть в Западную Европу, это стало резко выгодно. А вот Штатам было плохо, примерно как сегодня Европе. Из-за подорожания цен на нефть промышленность в США стала нерентабельной, начала убегать. И появился так называемый «ржавый пояс» из заброшенных городов, где промышленность пришла в упадок. Самый известный – это Детройт. Раньше там стояли заводы Генри Форда, а теперь живут бомжи, больше половины жилого фонда заброшено или сгорело.
А сегодня все ровно наоборот, то есть с выгодой для США. Из-за войны в Украине и взорванных газопроводов цена на газ резко взлетела вверх, и его стало выгодно продавать в Европу. Это был искусственный рост цен, как когда-то в 1970-х было с нефтью. А за какую валюту продают газ? За доллары, потому что газ поставляют из США. И хочет того Европа или нет, а от доллара они теперь отказаться не могут, за него надо покупать сырье у американцев. Сегодня это тоже укрепляет его курс.
Но европейцы сопротивляются. Что делает, например, Макрон? Он ездил в Пекин и договорился, что Франция будет покупать китайский газ за юани. Но китайский там газ, или не китайский, на нем ведь не написано. Например, Китай купил со скидкой российский газ за рубли, затем продал его во Францию за юани, а дальше французы продадут его за евро кому-то еще. И на всех этапах не будет привязки к доллару, то есть это будет доллар ослаблять.
Конечно, американцам такое не нравится. Пока речь шла про КНДР, Иран, Кубу, Сирию – санкции работали. Это маленькие страны, которые сотрудничали друг с другом, и не могли много экспортировать. Но когда блок стран под санкциями расширился за счет России (а это крупнейший в мире поставщик металла, газа и нефти), стало возможным формировать не просто блок «стран-изгоев» (как они нас называют на Западе), а свободно проводить расчеты между такими странами в национальных валютах.
Андрей Лазуткин:
Почему это угроза для США? Сегодня объем американского долга примерно 30 триллионов долларов. Это доллары, которые ходят у нас и во всем мире по рукам. Так вот за год мир производит на 100 триллионов (это сырье, продукция, услуги), а 1/3 этого объема – это доллары, которые ничем не обеспечены. Но это не значит, что доллар – бумага или фантики. За ним стоит мощь американской армии, и как только вы хотите поменять не то что мировой порядок, как пытается делать Путин, а просто перевести сырьевые расчеты стран третьего мира, типа Африки и Ближнего Востока, на другую валюту, вам устроят интервенцию и войну.
Смысл в том, что любая валюта, даже если они привязана к золоту, алмазам и чему угодно, будет слабее доллара, просто потому что вас начнут бомбить, против вас введут санкции и никто не захочет такую валюту покупать. Вот это и называется американский миропорядок, когда все пользуются только долларом. Но, воюя против России и Китая, а в перспективе – против Саудовской Аравии и Африки, они сами же работают на уничтожение доллара.
А с вами был Андрей Лазуткин и выпуск «Занимательной политологии».
Читайте также:
Доллар теряет статус мировой валюты
Как изменятся цены в Беларуси и что ждет мировой финансовый рынок? Разбирались аналитики
Ирина Новикова: предпринимаются все виды санкций, чтобы продолжались расчеты в долларах
