Почему конфликт на Ближнем Востоке не такой уж и далекий и как все взаимосвязано? Откликаются ли геополитические афтершоки в Беларуси? И что рядом с нашими рубежами – глобальный фокус не сместился? Эксперты рассмотрели международный фактор.
Кирилл Казаков, СТВ:
Что Беларусь может от этого получить негативного, а что позитивного?
Андрей Лазуткин, политолог:
У Президента была встреча интересная по ОДКБ. И там было сказано – очень аккуратно работать по Армении, потому что как раз сухопутная граница с Ираном проходит через тот самый Зангезурский коридор, который сегодня взяли под контроль американцы. Это значит, что завтра, если будет новая эскалация, то беженцы из Ирана пойдут этим маршрутом, возможно, в Россию.
Если ОДКБ там не будет, не будет базы в Гимры, другого присутствия российского, то этот вопрос встанет как черная дыра. Мы это все уже проходили когда-то в Средней Азии. Поэтому если будет дальнейшая эскалация на Ближнем Востоке, то всех этих беженцев надо будет направить и в Европу против ЕС, и против нас, через этот сухопутный коридор.
Трамп там обещал построить дорогу мира, дорогу дружбы. Но армянского капитала там очень мало, там в основном капитал иностранный, торговли там никакой особо нет пока. И армяне задают вопрос Пашиняну: для чего все это было? Вы запирали сухопутный коридор, чтобы начать операцию в Иране. Вот для этого. Никакого размытия Армении там не произойдет. И если сегодня мы еще потеряем союзников по ОДКБ, а там и так все крайне сложно, то завтра все эти проблемы просто утроятся.
И, наконец, топливо. Почему Трамп проводит дипломатию так агрессивно и грубо? Какое-то воздействие есть, но это воздействие на рынки, а не на иранцев. С пятницы они заходили с понижением нефти – и вот уже делаются заявления о том, что снова мы закрываем Ормузский пролив, нефть снова дорожает на 10 долларов.
Кирилл Казаков:
Кто-то играет?
Андрей Лазуткин:
Кто-то – это семья Трампа, его близкие родственники. А это все делается за счет постоянной нестабильности. Что будет через неделю, уже никто сказать не может. Та цена на нефть, которую мы смотрим в новостях, – это фьючерсы, это сделки, которые будут через месяц. А спотовые сделки, которые в течение трех дней заключаются, показывали на той неделе уже 140 долларов за баррель. Это значит, что начинается дефицит нефти, потому что пролив не открыт и саудовские монархи не могут ее продавать спокойно.
Да, там есть нефтепроводы, которые идут по суше. Но иранцы сказали: раз вы закрываете Ормузский пролив, дорогие американцы, мы бьем по этим нефтепроводам. Значит, никакая нефть оттуда не пойдет, там еще и упадет добыча. А значит, даже если завтра пролив откроют, то быстро добычу не нарастят. Отсюда по всему миру начинается кризис в энергетике, который бьет по Азии, по Китаю, по Индии, по странам, которые не совсем США интересны.
Не верьте европейским СМИ – Азарёнок после поездки в Иран рассказал, что там происходит на самом деле.
