В гостях в студии программы «Личный интерес» самый молодой народный артист Республики Беларусь Николай Скориков.
Павел Кореневский: Почему вы запели и почему уже на протяжении 30 лет вы остаетесь патриотом классической песни?
Николай Скориков: Запел я случайно, хотя ничего случайного не бывает. Сначала отец учил меня играть на гармошке, потом я окончил музыкальную школу по классу баяна, потом – музыкальное училище. Я готовился к карьере баяниста. Конечно, я где-то пел, у меня был музыкальный слух и какие-то голосовые данные, но я не придавал этому значения. Только на последнем курсе музыкального училища меня заметил один педагог - Вячеслав Алексеевич Ковалев. Так и начались занятия пением.
Павел Кореневский: Но ведь первые шаги были шагами классической музыки?
Николай Скориков: Как и любой нормальный студент Белорусской государственной консерватории я готовил себя к карьере оперного исполнителя. Судьба складывалась так, что я прослушивался в Нью-Йорк Сити Опера и очень удачно прошел первое прослушивание. Где из 26 прослушивающихся я оказался в числе 9, которые прошли на второй этап для прослушивания с оркестром.
Павел Кореневский: Откуда такая приверженность к Национальному оркестру симфонической эстрадной музыки, не ревнует ли Михаил Яковлевич Финберг тех, кто уходит от него, зная его характер?
Николай Скориков: С творческой личностью всегда нелегко работать. Нельзя творческую личность запирать в какие-то рамки. Тем не менее, мы с Михаилом Яковлевичем уже больше 20 лет вместе.
Павел Кореневский: Что интересного для вас будет в предстоящем концерте?
Николай Скориков: Этот концерт – дань памяти в первую очередь своим родителям. Мой отец воевал на Третьем Белорусском фронте и дошел с боями до Кенигсберга, вместе с войсками брал штурмом этот город, был там ранен. Самое интересное, что через много-много лет я служил в этом городе, только он уже назывался Калининградом. Я вспоминал те песни, которые пелись в нашей семье. Я отношу себя к первому послевоенному поколению. Если бы мой отец с войны не вернулся, то не было бы сейчас Николая Скорикова.
