Как Вы оцениваете последние переговоры Беларуси с «Газпромом» и, в частности, возможный поиск альтернативных поставщиков газа в Беларусь?
Юрий Шевцов:
Пожалуй, впервые за много лет теоретически появилась такая возможность. Она связана с тем, что заключен Таможенный союз, создано Единое экономическое пространство (по крайней мере, создается). И теперь возникает юридическая возможность получать газ из России не только у «Газпрома». Раньше это было сложно в силу того, что в России основной экспортер, определенный государством, был «Газпром». И мы трактовались как иностранное государство.
Приход в Беларусь иных поставщиков газа возможен только в том случае, если это будет решено на уровне правительства как часть каких-то больших договоренностей.
А откуда мы еще можем поставлять газ?
Юрий Шевцов:
Через несколько лет, если будет построен терминал СПГ в Клайпеде (Украина тоже собирается строить, может, и мы построим – переговоры на этот счет ведутся), тогда мы сможем получать сжиженный газ, покупая его на мировом рынке.
Теоретически мы можем получать газ из Катара, как и многие европейские страны. Катар очень интенсивно развивает индустрию поставок сжиженного газа.
Теоретически мы можем получать газ из Венесуэлы. У нас даже создано совместное предприятие, отведены месторождения газа в Венесуэле. Мы готовимся получать этот газ. К тому же, теоретически можем получать газ из Ирана.
Рассматриваете ли Вы Среднюю Азию, в частности Узбекистан, Туркменистан, в качестве поставщиков газа в Беларусь?
Юрий Шевцов:
Да, конечно. В Центральной Азии, в районе Каспия, у нас есть хорошие переговорные позиции, но еще нет договоренностей.
В этом году обещает заработать «Северный поток». Не скажется ли это на объемах транзита газа через Украину, Беларусь?
Юрий Шевцов:
Сейчас вряд ли скажется. Во-первых, существуют цифры. «Газпром» уже объявил, что транзит газа через Беларусь в связи с вводом «Северного потока» уменьшаться не будет. Во-вторых, первая часть «Северного потока», о которой сейчас идет речь, ориентирована на совершенно другие рынки, чем тот газ, который поступает через нас в Европу. Она, в принципе, не конкурентна газовому транзиту через Беларусь.
Вот когда будет введена вторая очередь, она затронет своими объемами интересы Беларуси, но надо еще дождаться, когда введут вторую часть «Северного потока».
С диверсификацией нефти немного легче? Мы сейчас ее добываем в Венесуэле, а также получаем из России беспошлинно. А насколько Беларусь сейчас зависит по нефти от России?
Юрий Шевцов:
Сейчас практически никак не зависит. Или, точнее, зависит очень немного. Мы потребляем примерно 21 млн тонн нефти в год. У нас подписан контракт с Венесуэлой на 10 млн тонн в год – это тот объем, который полностью обеспечивает внутреннее белорусское потребление, даже несколько выше. У нас на внутреннее потребление идет, наверное, миллионов 8. Остальную часть нефти мы перерабатываем для того, чтобы полученные нефтепродукты экспортировать в страны Евросоюза.
Вот на этот критически важный для Беларуси объем – 10 млн тонн в год – у нас подписан контракт с Венесуэлой на три года. Это и убрало ранее существовавшую критическую зависимость от поставок из России. Теперь никакое картельное соглашение поставщиков или какая-то иная форма давления на Беларусь не срабатывает. Соглашение с Венесуэлой создало новую ситуацию в отношениях с Россией по нефти.
Как можно охарактеризовать новые отношения?
Юрий Шевцов:
Без соглашения с Венесуэлой мы не получили бы вновь дешевую российскую нефть.
Как Вы оцениваете перспективы нефтерождения в той же Венесуэле и Иране? Где получается больший экономический эффект?
Юрий Шевцов:
На сегодняшний момент в Венесуэле. В эту страну, в отличие от Ирана, мы пришли комплексно. Там мы не только получили несколько месторождений для добычи нефти и газа, но и комплекс больших очень важных заказов, проектов. Отношения Беларуси с Ираном еще не вышли на такой уровень, как с Венесуэлой, .
А почему Россия никак не решится дать нам какое-то месторождение? На просьбы всегда отвечают молчанием.
Юрий Шевцов:
Конкуренция на российские месторождения между российскими нефтяниками высокая. Там всё поделено, расписано. С одной стороны, нефти в России как бы и много, а с другой – месторождения нефти истощаются и необходимы новые.
Новые месторождения нефти и газа – дорогостоящая разработка. Вообще, себестоимость добычи нефти в России очень высока по сравнению, например, со странами Персидского залива или Венесуэлой. Туда сложно пробиться. Я не думаю, что здесь какой-то значимый политический подтекст.
Есть ли помимо Венесуэлы, Ирана, Азербайджана какие-нибудь экономически обоснованные, альтернативные поставки нефти? В последнее время говорят о Казахстане.
Юрий Шевцов:
Обязательно. Казахстан наращивает экспорт нефти, и у него запланированы очень большие объемы – больше, чем у Азербайджана. Но для того, чтобы Казахстан смог заметно увеличить поставки нефти в Европу, необходимо согласие России на допуск казахстанской нефти в больших объемах к трубе. Возможно, это одна из главных задач в ходе формирования Таможенного союза и Единого экономического пространства. И это наиболее спорная тема в отношениях Казахстана и России. Если Казахстан сумеет добиться равного доступа к трубам на территории России, тогда к нам сможет прийти в заметном объеме казахстанская нефть.
Можно ли тогда будет говорить о цене, о том, что она все-таки уменьшилась?
Юрий Шевцов:
Да, можно. Через 5-10 лет они собираются добывать около 150 млн тонн нефти, из которых в Казахстане на переработку останется максимум 20. Остальное должно выйти на внешние рынки, а это огромный объем. Из этих объемов в Европу, скорее всего, может уйти 90 млн (если они выйдут на эти цифры).
То есть для Беларуси, в принципе, это очень выгодный проект?
Юрий Шевцов:
Теоретически российская нефть в скором времени будет уходить, в основном, на европейский рынок через Балтийское море, минуя нас. И вот здесь приходит нефть из Казахстана и из района Каспия. Это происходит очень вовремя. Если это произойдет, если ничего не сорвется, то в южной ветке «Дружбы», а может, в северной, появится другая нефть.
Наша АЭС является ли козырем в рукаве относительно диверсификации энергоносителей ?
Юрий Шевцов:
Хоть он и является внутренней белорусской потребностью, но все-таки по случайным обстоятельствам стал внешним. Как Вы знаете, Литва вынуждена была закрыть Игнолинскую АЭС возле Вильнюса по требованию Европейского Союза. Она обеспечивала около 80% и даже больше энергопотребления в Литве. Энергия с Игнолины еще экспортировалась в Беларусь и Латвию. Это был базовый, очень важный источник энергии для всего нашего региона.
То есть сейчас это место сможет спокойно занять белорусская АЭС?
Юрий Шевцов:
Да, именно так. Если в районе Игнолинской АЭС у нас будет наша АЭС, то она сразу войдет в уже сложившуюся энергоструктуру.
